USD 59.66 EUR 66.68

Архив номеров

16+

  • Характер. Достучаться до небес

    2016.06.270200… Выслушав доклад выпускающего, командир экипажа летчик-инструктор, парашютист Хабаровского авиаклуба Олег Киреев в ответ кивнул головой и запросил у руководителя полетов разрешение на взлет.

    … Выслушав доклад выпускающего, командир экипажа летчик-инструктор, парашютист Хабаровского авиаклуба Олег Киреев в ответ кивнул головой и запросил у руководителя полетов разрешение на взлет.


    «Ан-2», натужно взревев мотором, как-то нехотя, вразвалочку начал разбег. В середине взлетно-посадочной полосы, оторвав лыжи от поверхности снега, полез в небо. Первый разворот, второй. Высота 450 метров.


    Выпускающий на борту Александр включил страхующие приборы на запасных у парашютистов, еще раз осмотрел крепеж карабинов и расположился в хвосте у двери, ведущей за пятнадцатый шпангоут.


    Частые короткие звуковые сигналы: «Приготовиться!»…Началась выброска парашютистов… Александр, преодолевая перегрузку, сумел оторвать тело от борта, наклонился вперед, чтобы помочь подняться следующей паре.


    … В этой круговерти Александр не заметил, как подошел черед завершающей пары. Завершающей, завершающей…


    …Восемь лет назад шестнадцатилетним мальчишкой, желая отличиться среди новичков, Саня мозолил глаза командиру парашютного звена Александру Сидоровичу Козину. На вопрос командира звена, сколько сегодня прыжков ему осталось выполнить, не ожидая никакого подвоха, Саша бойко отрапортовал: «Последний!». Уничтожая его взглядом, нарочито громко, чтобы услышали все, старший товарищ с презрением выдавил из себя: «Последняя у попа жена, у нас — завершающий».


    …Хотя Саша тогда не понял, почему «последней» может быть только жена у попа, все же старался больше этого слова не применять. При этом непременно поправлял любого, кто произносил его по привычке.


    …Протяжный звук сигнала вернул Александра к действительности. Еще не видя, как сработали парашюты, по силе удара удлинителя о левую руку он понял, что что-то не так. Высунув голову за борт, он не увидел наполненного купола крайнего из прыгнувших сегодня «перворазников». И хотя он твердил, что этого не может быть, отказываясь верить своим глазам, ему пришлось признать - зависание!


    В два прыжка влетев в кабину пилота, Александр схватил его за плечо.


    - Видел, видел. У крайнего валенки слетели, - опередил Олег Киреев.


    - Какие, на х…, валенки? Он сам там висит!!!


    Олег, желая осадить неудачливого шутника, повернул к Александру лицо.
    - Иди, смотри, что там, — выдавил он из себя.


    … Мальчишка был живой и здоровый. Увидев в проеме двери самолета выпускающего, стал радостно махать руками в ответ.


    Саня поднялся, схватившись руками за удлинитель, уперся ногами в дверь, и откинув тело назад, всем весом попытался втянуть парня на борт. Нет, мертво!


    Отпустив удлинитель, побежал в кабину. Киреев огорошил, нерешительно спросив:


    — Что будем делать?


    На что Александр отрезал:


    — Командир ты, решай.


    — Втянешь?


    — Я пробовал, не смогу.


    — А по его куполу спуститься и обрезаться вместе с ним?


    — По куполу? Если прикажешь - полезу, сам - нет.


    - Что ты предлагаешь? — командир был явно растерян. От его решения в эту минуту зависели жизни людей. Он лихорадочно искал выход из ситуации:


    - Сейчас спущусь до четырехсот метров, у него должен сработать прибор на запасном. Купол наполнится, и ты обрежешь удлинитель.


    Александр оторопел от услышанного-бредовость идеи поразила его. Клокоча внутри, повышая тон, четко выговаривая, стал бросать Олегу слова:


    — Две сшитых вместе синтетических ленты, 1200 кило на разрыв каждая, перерезать одним махом?..


    Чувствуя, что вот-вот взорвется, перешел на крик: «Запаска откроется за доли секунды»,- и, задыхаясь, выдавил:


    - Я тебе что - Чинганчгук?


    Не глядя, Киреев холодно отрезал:


    - Выполняй.


    «Дискуссия» закончилась. Александр, скрипя зубами от злости, пошел в хвост самолета. На месте окончательно убедился в убийственности принятого командиром решения, вернулся в кабину и спокойно спросил:


    - Если хвост оторвет, сами прыгать будем?


    - Я - нет, - сказал Олег твердо.


    - Я тоже останусь с тобой, помогу. Слышишь, до конца!


    - Спасибо, иди,- сказал командир и кивком головы отправил Сашу в хвост, а сам подумал: «Вот и попрощались!»


    Саня с тоской посмотрел на место крепления тросов: «Если их вырвет в момент раскрытия запасного, то вся тяжесть многотонного удара придется на меня».


    С особой тщательностью, как будто это могло уберечь, стал натягивать перчатку, расправил каждую складку, стиснул рукоять ножа в руке и уперся клинком в ленту удлинителя. Наклонив голову, чуть отвел ее в сторону в ожидании удара.


    В ушах звенело: «Ну вот и все! Убьет!..


    Не для меня… Не для меня…


    Не для меня вино по рюмочкам прольется


    в Пасхальный день.


    Не для меня…»


    .. Самолет, завалившись на крыло, пошел вниз, взревел мотором, выровнялся…Пять, десять, тридцать секунд … ничего не происходило. Прибавляя газу, резко задирая вверх нос, машина стала набирать высоту.


    Саня рванул в кабину.


    - Он отключил прибор, — прокричал Олег.


    -А-а-а!!! — Яростный вопль радости вперемежку с матом вырвался у Саши.


    Окрыленный мыслью: «Значит, еще поживу», он вернулся к двери, чтобы посмотреть, что произошло с парнем. Увиденное его насторожило: руки паренька безвольно висели вдоль туловища, голова без каски (ее вместе с валенками* сорвало при «отделении») склонилась на грудь, ноги в носках болтались в ножных обхватах подвесной системы. Видно было, что парашютист уже «накатался» и начал замерзать (позже, на земле, экипаж узнает, что с момента зависания прошло сорок минут).


    Звуковым сигналом Олег позвал Сашу в кабину:


    — Саня, я сажусь! Сажусь вместе с ним в снег.


    Произнес он это спокойно и уверенно. Потом, нажав на кнопку переговорного устройства, запросил «землю»:


    - Перекос! Перекос! Я – 305-й! Разрешите приступить к снижению.
    Руководитель полетов ответил незамедлительно:


    — Снижение разрешаю.


    А после паузы просительно добавил: «Аккуратненько…»


    Третий, четвертый разворот. До земли сто, пятьдесят, тридцать метров. Газ сброшен полностью; мотор, тихо урча, устало перебирает лопасти винта; легкое скольжение по снегу.


    …Внезапный удар сотряс корпус самолета. Левую стойку с лыжей оторвало. Биплан, двигаясь вперед, начал плоскостью цеплять снежную целину: тяжелый двигатель стал клонить нос вперед, зарываясь в снег. Хвост оторвался от земли и взмыл в небо. Мотор, натужно кашлянув, заглох. Самолет остановился.


    Мотая головой из стороны в сторону и, при этом, что-то бессвязно бормоча, Саша пополз к распахнутой двери и вывалился на снег. С трудом поднялся, и как-то нелепо забрасывая голени назад, побежал к парашютисту.


    В момент касания с землей парашютиста оторвало, и он лежал в пропаханной самолетом борозде метрах в ста сзади.


    Александр, приходя в себя после контузии, полученной в момент удара о землю, с каждым шагом приближался к мальчишке. Лежал он как-то нехорошо, без движения, на животе, головой зарывшись в снег. Руки под туловищем, их не было видно. А главное, ноги с неестественно разведенными в сторону пятками, безжизненно торчали вверх. Плюхнувшись перед ним на колени, Саша схватил его за волосы и силой вырвал голову из снежной каши. Нос, рот, уши — все было забито снегом. Предчувствуя плохое, Саша застонал. И тут мальчишка вдруг вздрогнул всем телом, чихнул по-лошадиному громко, распахнул глаза и, скосив их в его сторону, вываливая изо рта языком снег, растянул его в счастливой улыбке,


    - Фу ты, живой, — радостно прошептал Саша и разжал пальцы.


    Голова парнишки опять безвольно упала в снег.


    Александр поднялся и пошел к самолету. Мимо него бежали люди, врачи.


    Олег наконец-то вылез из самолета, тоже пытался ковылять к имениннику.


    - Живой, — бросил ему на ходу Саня и пошел в сторону, противоположную общему движению.


    …Это было чрезвычайное происшествие на весь Союз. Собрали комиссию. Начались разбирательство, опросы: искали причины происшедшего, виновных. Поскольку парня сберегли, экипаж самолета никто не обвинял в неправильных действиях, но, несмотря на это, на душе у них было хреново.
    Во всей этой суете и нервотрепке Александру не удавалось остаться с Олегом один на один. Встречаясь, здоровались и расходились, откладывая разговор «на потом».


    - Мне нужно поговорить с тобой, приходи, — однажды сказал Олег.


    … Открыв дверь, Киреев, не приглашая пройти в комнату, увлек его в дальний конец коридора.


    - Я должен тебе сказать, — начал он, - тогда в самолете я видел БОГА.


    - Там в воздухе я не знал, что делать и от отчаяния взмолился: «Господи, спаси меня! Помоги мне, не дай убить! Спаси нас, Господи!» И тут явился Бог: кабину залило светом, таким ярким, что я не мог смотреть. Бог был везде, голос Его звучал отовсюду, проникая в каждую клетку. Бог сказал: «Олег, успокойся. Ты знаешь, что делать?».


    -Да, я хочу сажать его за самолетом, — ответил я.


    -Вот и сажай. Я С ТОБОЙ!


    -Сияние исчезло, я вновь услышал рокот мотора, мои руки также сжимали штурвал. Ты стоял рядом, и я понял, что ты ничего не видел.
    Саша, качнув головой, сказал:


    - Ты счастливый человек… — развернулся и пошел по коридору.


    Олег окликнул его. Они молча смотрели друг на друга: один видевший Бога, другой — ошарашенный этой вестью.


    …Через год Киреева Олега рукоположили во священники.


    В семье Александра даже самый младший из его четырех сыновей, шестилетний Егорка, не говорит слово «последний».

    Александр Шипунов
    Печатается в сокращении

  • распечатать
  • отправить другу

Ещё по теме:

  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить
Чегдомын